Поддержать
«Подозрительная родинка стала сценарием для личного триллера»: о канцерофобии среди онкологов
11.02.2026Иллюстрация Юлии Милицкой
Онкологи тоже боятся заболеть. И нередко их личный страх оказывается гораздо сильнее, чем у большинства людей. Но как они с этим справляются, когда рак — то, что с чем приходится работать ежедневно? Об этом откровенно рассказывает Вадим Шиндяпин — онколог-химиотерапевт, исследователь в области иммуноонкологии, член Медицинского совета фонда «Не напрасно».
В своей колонке он разбирает, в чем проявляется канцерофобия, как эмоциональное выгорание и хронический стресс усиливают страх заболеть, почему врачи рискуют ошибиться, пытаясь лечить себя или близких, какие способы помогут уменьшить тревогу и так ли на самом деле важно, человек перед вами — в белом халате или без него.
Рассказ Вадима вы также можете послушать в подкасте «Говорим Не напрасно».
«Мой мозг мгновенно выдал мне самые мрачные варианты — и начался настоящий карнавал ипохондрика»
Пару лет назад я заметил у себя на плече родинку. Долго не мог вспомнить, была ли она вообще на этом месте, потом путем логических размышлений понял, что родинка как-то изменилась и вообще довольно уродливая.
Для обычного человека такая «находка» станет поводом для беспокойства. Для онколога, который видел, как могут «сгорать» пациенты с меланомой, самым агрессивным видом рака кожи, — это сценарий для личного триллера с элементами самодиагностики.
Онколог Вадим Шиндяпин
Дальше начался настоящий карнавал ипохондрика, потому что мой мозг, натренированный на поиски атипии, то есть «ненормальных» признаков, мгновенно выдал мне все самые мрачные варианты. Зная статистику, стадии, прогнозы, я моментально перестал быть врачом и стал самым испуганным пациентом в мире. И в этот момент столкнулся с главным искушением любого медика — поставить диагноз самому себе.
«Мир за окном клиники в твоей голове превращается в минное поле редких диагнозов»
«Боимся ли мы, онкологи, рака?» — этот вопрос порой задают нам чаще, чем спрашивают о погоде. Досрочный ответ — о да, и порой, если честно, даже больше, чем люди, не связанные с медициной.
Позволю себе начать с ликбеза: канцерофобия — иррациональный страх заболеть раком. Такое состояние может проявляться в навязчивых мыслях о болезни, в чрезмерной тревоге при появлении любых симптомов или наоборот избегании медицинских обследований. Рискну предположить, что для современного человека это один из сильнейших страхов, связанных со здоровьем. Он настолько силен, что в каком-то смысле парализует волю людей.
Когда мы начинаем говорить о канцерофобии через призму мышления врача, то попадаем в искаженную реальность. Онкологи видят мир несколько иначе, потому что каждый день имеют дело с нетривиальными и — такова уж особенность нашей профессии — довольно трагичными случаями.
Здесь в дело вступает когнитивное искажение, которое называется «эвристика доступности». Человек с такой ошибкой мышления оценивает шанс наступления события на основе того, насколько легко он может вспомнить подобные случаи. То есть наш мозг склонен считать более вероятным то, что легче приходит на ум.
Если приводить гиперболизированный пример, то представьте сотрудника МЧС, который регулярно сталкивается со страшными авариями. Из-за частого контакта с разрушениями и жертвами он может переоценивать вероятность попасть в ДТП самому и думать, что любая поездка на автомобиле крайне опасна, хотя статистика показывает, что риск относительно низок.
Так и у нас, онкологов: когда среди твоих пациентов встречается 20-летняя девушка с редкой агрессивной опухолью, для тебя это не просто строчка в учебнике или статистике, а живая история, — и восприятие собственного риска заболеть невольно съезжает. Ты начинаешь видеть эти исключения повсюду, а мир за окном клиники, который раньше казался обычным, в твоей голове превращается в минное поле редких диагнозов. Если угодно, это профессиональная деформация, и она очень здорово подпитывает личные страхи.
Вернусь к вопросу: «Cовместима ли канцерофобия с профессией онколога?» На мой взгляд, да, абсолютно, как страх перед огнем и профессия пожарного.
Но что отличает специалиста по тушению пожаров от обычного человека? Он не застывает в ужасе перед пламенем, он его уважает, он изучил природу и повадки огня. Первобытный, естественный и очень понятный страх, переплавленный в знания, становится главным оружием и главным союзником пожарного.
«Бояться — нормально, ненормально — позволять страху диктовать вам бездействие»
Как же в итоге поступил я, обнаружив подозрительную родинку?
Есть одна довольно остроумная фраза: «Если доктор лечит себя самого, то пациент у него — дурак». Еще хуже пытаться лечить родных и близких. Во всяком случае, у меня в такой ситуации перед глазами появляется туман, в котором напрочь теряется аналитическое мышление. Ты становишься сыном, братом, кем угодно, но не врачом, и либо преувеличиваешь опасность (и тогда есть риск скатиться в гипердиагностику, что плохо), либо (что еще страшнее) уходишь в отрицание и отмахиваешься от опасности, не желая верить в худшее.
Конечно, какое-то время я измывался сам над собой, смотрел на родинку и сравнивал ее с примерами меланом из практики и гайдлайнов. Но в итоге решил поступить настолько профессионально, насколько позволяла ситуация: подавил в себе желание взять дерматоскоп и вынести вердикт самостоятельно. Вместо этого позвонил своему товарищу, записался к нему на прием и сказал: «Посмотри, пожалуйста, мне кажется, там что-то не так».
Это был самый правильный шаг, потому что лучший способ победить страх — встретиться с ним лицом к лицу. И желательно сделать это не в одиночку, а с надежным союзником. К слову, все обошлось, тревога была ложной, хотя, как сказал мой товарищ, родинка действительно выглядела странно. То есть изначальное подозрение не было совсем не обоснованным, но ничего страшного.
Какой вывод сделал я? Бояться — нормально, ненормально — позволять этому чувству диктовать вам бездействие. Страх может быть полезен, если не перевешивает чашу весов, при которой становится парализующим, деструктивным. До этого момента он — прекрасный мотиватор, который заставляет нас быть бдительнее или действовать, а не прятать голову в песок.
Главное — учиться превращать страх из панического шепота в холодный голос разума.
«Когда на тебя наваливается вся тяжесть этого мира, то разум впадает в мнительность»
Говоря о канцерофобии, очень трудно уйти от темы стресса и выгорания. Когда на тебя наваливается вся тяжесть этого мира — на работе или дома, то разум устает, выдыхается — и перестает анализировать все хладнокровно и рационально. В этот момент мозг становится как будто бы более проницаемым для разных страхов, впадает в мнительность. Поэтому важно заботиться не только о физическом здоровье, но и о ментальном.
К сожалению, система психологической поддержки врачей пока далека от совершенства. Исследование, которое проводилось под эгидой Российского общества клинической онкологии, показало, что у 72% онкологов в нашей стране есть признаки эмоционального выгорания. Эти цифры несколько отличаются от результатов, которые получают зарубежные коллеги, но масштаб проблемы, я думаю, понятен.
Конечно, врачи в силу своей работы учатся строить некоторую психологическую стену, но иногда в ней все равно появляются трещины. И это скорее личное дело каждого — найти в себе силы взять тайм-аут, чтобы вечером не нести груз неизбежного стресса домой, и обратиться при необходимости к психологу.
Были некоторые подвижки, связанные с пандемией COVID-19: тогда проблема психического здоровья врачей стала намного острее, чем в обычное время. Поэтому государственные и некоммерческие организации запустили ряд программ, благодаря которым медработники могли получить квалифицированную психологическую помощь.
Пандемия прошла, проекты поддержки несколько сошли на нет, но это не значит, что за своим ментальным здоровьем следить не надо: в этом вопросе каждому нужно брать инициативу в свои руки.
Иллюстрация Юлии Милицкой
Поговорим о способах борьбы с канцерофобией. Среди них — и психологическая помощь, и делегирование решений по здоровью другим специалистам, особенно если вы врач.
Также важна достоверная информация: знание реальных рисков и статистики заболеваемости снижает необоснованный страх, несмотря на эвристику доступности.
Еще один способ из разряда «дешево и сердито» — это управление стрессом. Я не фанат медитацией и подобных техник, но иногда просто выйти на улицу и продышаться очень помогает расслабиться.
Не стоит забывать о балансе между работой и обычной жизнью. Качественный отдых помогает снять лишнее эмоциональное напряжение.
Проходите регулярные обследования, когда они необходимы. Скрининги и профилактические осмотры помогают убедиться в отсутствии реальной угрозы.
Если вы понимаете, что страх перед болезнью уже влияет на жизнь и не дает вам нормально функционировать, то обязательно обратитесь к профильному специалисту. Здесь может помочь когнитивно-поведенческая терапия как наиболее эффективный метод. Она помогает выявить и скорректировать иррациональные убеждения, снизить тревогу, изменить реакцию на страх.
В самых тяжелых случаях, конечно, не стоит отказываться и от фармакотерапии, но только по назначению врача.
«Когда вы приходите на прием, помните, что перед вами не бесчувственный механизм»
Напоследок попытаюсь еще немного приоткрыть голову врача.
На самом деле не так важно, с какой стороны стола вы сидите, в белом халате или без. За «доктором» и «пациентом» скрываются просто люди. Да, у кого-то багаж специфичных знаний чуть больше, но на дело кардинально это не влияет.
Каждый из нас боится, устает, выгорает, стрессует и переживает. Поэтому, когда вы приходите на прием, помните, что перед вами не бесчувственный механизм. Понимание этого простого факта помогает создать то доверие, без которого невозможно по-настоящему эффективное лечение.
Конечно, онкологи тоже боятся рака. Но мы стараемся превращать этот страх в топливо для знаний, эмпатию к пациенту и одержимость своей работой в хорошем смысле этого слова, потому что лучший способ бороться с бездной, которая взглянула на тебя — это подмигнуть ей в ответ.
Что еще почитать:
- «Самая управляемая катастрофа в моей жизни»: история онколога, который стал онкопациентом
- Действительно ли рак — самая страшная болезнь, от которой обязательно умирают? Отвечает онколог-химиотерапевт
- «У нас не медицина второго сорта». Онколог — о своей работе и помощи пациентам в регионе
- «Страдают все, но первым — пациент». 6 вопросов о выгорании врачей и медсестер
- Профилактика выгорания: зачем врачам тренинги по когнитивной психотерапии
Пройти тест
