Поддержать
«Могу спокойно говорить о смерти»: как болезнь изменила отношение к жизни, людям и себе
07.05.2026Иллюстрация Юлии Милицкой
Вместе с онкологическим диагнозом в жизнь человека приходит не только серьезное лечение, но и множество психологических и социальных последствий болезни. Среди них — постоянный страх за здоровье, изменения внешности, потеря привычного круга общения. И такой опыт часто меняет отношение человека к себе, окружающим и жизни в целом.
Мы попросили людей, которые обращались в онлайн-справочную «Просто спросить», поделиться своими историями. Это честные монологи о потерях и надеждах, об одиночестве и ценности поддержки, о внутренней устойчивости и опорах, которые пришлось выстраивать заново.
«Могу совершенно спокойно говорить о смерти, болезни, а вот окружающие избегают этих тем»
Елена, рак молочной железы:
Всю жизнь я очень боялась рака, избегала любых упоминаний и мыслей о болезни. Но, заболев, оказавшись «по ту сторону», не впала в ужас, а наоборот, спокойно и рационально стала собирать информацию, консультироваться, готовиться и проходить лечение. И страха нет, хотя нет и уверенности, что рак не вернется. Поэтому могу совершенно спокойно говорить о смерти, болезни. А вот окружающие боятся, избегают этих важных для меня тем.
Активное лечение закончилось полтора года назад. Остается слабость, я потолстела — от этого еще меньше хочется двигаться. Стало сложнее взять себя в руки, заняться собой или делами. Живу день за днем, не строя долгих планов.
Оказалось, что в жизни очень немного по-настоящему важных вещей: я меньше раздражаюсь и злюсь.
Круг остался прежним, реакции были ожидаемы: в основном — поддержка, помощь и... страх. Есть ощущение, что в какой-то период близкие будто опасались меня, словно вместо меня оказался незнакомый человек. Потом, вроде, наладилось, болезнь отступила, и обычная я «вернулась».
С более далекими даже смешно — я чувствую себя более значимой, так как не скрываю диагноз, стараюсь как можно больше просвещать и агитировать за профилактику и обследования. А в целом: я как была интровертом, так и осталась. Есть три самых близких человека, а больше мне и не надо.
Мне помогал внутренний стержень, почти физическое ощущение несгибаемой просто железобетонной опоры. И, конечно, близкие: хотя, наверное, им было даже тяжелее, чем мне.
Опять же — я не могу утверждать, что болезнь не вернется. Но уверенность в том, что буду бороться, со мной.
«Было неожиданно и больно видеть, как отвернулись от меня все родственники, но болезнь научила меня силе»
Мария, рак молочной железы:
Болезнь меняет человека. Сам диагноз делает его слабым и уязвимым, а уже лечение помогает стать сильнее, смелее и увереннее — и это касается всей жизни, а не только ситуации, связанной со здоровьем.
Раньше мне было очень сложно просить о чем-либо, показать, что я в чем-то нуждаюсь, а теперь могу не просто попросить, а при необходимости заявить о том, что мне нужно, и добиваться этого. Во время лечения я чувствовала себя слабой, зависимой — и от врачей, и от близких, на помощь которых рассчитывала в силу своей обессиленности. После химиотерапии появилось осознание: раз смогла пройти через это, значит, я сильная личность.
Болезнь научила меня и той силе, когда человек может позволить себе быть уязвимым, не справляться, бояться, уставать. Могу показаться слабой перед другими и не бояться этой слабости. Раньше я до последнего старалась бы выглядеть сильной.
Мне стало легче быть искренней с близкими и друзьями. Уже могу позволить себе не притворяться, а говорить как есть — с принятием себя и своей позиции, не делать вид, что мне что-то нравится, если это не подходит.
Я стала больше думать о себе, о том, что действительно нужно мне, а не навязано обществом. Стала больше себе разрешать и позволять, относиться к своим желаниям или нежеланиям с большим принятием. Появилась какая-то внутренняя опора, которую раньше не ощущала, фраза «у меня есть я» стала меня греть и наполнять.
А вот физические изменения и ограничения во время лечения повлияли не в лучшую сторону.
Во-первых, очень тяжело, когда ты физически не можешь делать то, что еще вчера было для тебя обыденным (пойти в магазин, выйти на прогулку, приготовить еду, убраться и тд). На момент постановки диагноза мне было 35 лет, я была спортсменкой, в расцвете сил, а уже завтра не могла встать с кровати, чтобы обслужить себя.
Во-вторых, было тяжело видеть в зеркале другого человека, которого раньше я не знала, а прежней меня не стало. Страшно было расстаться с волосами, сложно решать: удалять грудь или оставлять. Трудно принимать изменения после лечения: разрушение организма на фоне менопаузы, постоянные проблемы со здоровьем с разных сторон, внешность, которая меняется из-за климакса, необходимость регулярно проходить обследования и каждый раз страх за себя и свое здоровье.
Разрушаются иллюзии, что лечение окончено и теперь все будет как прежде. Как прежде не получается, стало все иначе.
Было неожиданно и больно видеть, как отвернулись от меня все родственники, кроме мамы. Даже не поздравили ни с одним праздником. А сестра через полгода молчания написала: «Как дела? Ты жива еще?» От меня до сих пор шарахаются, как от прокаженной.
Было горько видеть, как страдает мама, как напуган сын, какие они стойкие и сильные тоже. Благодарю мужа за то, что он был рядом, очень помогал в быту, обслуживал меня весь период «химии» — не знаю, как прошла бы через это без его помощи.
После возвращения домой после лечения было тяжело видеть взгляды друзей и родных (кроме мужа), в них я замечала жалость, как будто уже заведомо проиграла и обречена. Первое время близкие боялись и не верили в меня, потом постепенно успокоились и начали относиться ко мне как к обычному человеку, а не как к инопланетянину.
Очень помогала поддержка мужа. Моя учеба. Чаты, где были такие же, как я. Мысль, что у меня есть сын — и я не оставлю его, не имею права.
«Появилось больше доверия к миру, нежности к себе, благодарности своему телу»
Дина, рак молочной железы:
Раньше во мне было больше категоричности и уверенности, что все в моих руках: надо только не лениться, работать. В процессе лечения появилось больше нежности к себе, благодарности своему телу.
До операции любой шрамик расстраивал, а сейчас разные груди — и меня это не волнует. Шрамы как свидетельство, через что я прошла, как моя сила. Благодарна животику и лишнему жирку, что спас меня во время диареи. Не парюсь по поводу лишнего веса.
Со мной перестали общаться близкие подруги: сначала меньше встреч, звонков, а после операции вообще пропали. Родная сестра ни разу не пришла проведать меня, хотя живет в соседнем доме. Муж перестал появляться дома, сейчас мы разводимся.
Поддерживали только родители: они полностью занялись воспитанием моей дочки — ей было два года, когда я заболела. Мама приносила мне еду.
Теперь у меня появилась опора на себя: со мной моя сила. А еще стало очень много любви и принятия. Меньше злости и раздражения, когда что-то не получается. Когда кто-то ругается или злится, то я вижу в первую очередь человека, которому больно и плохо. Также стала меньше планировать и загадывать, появилось больше доверия к миру и принятия, что все может измениться в любой момент.
«Диагноз уничтожил меня морально, потом разорвал на части пазла, и сейчас я неспешно добавляю по кусочку»
Евгений, рак предстательной железы:
Поначалу казалось, что весь мир перевернулся. Но время не лечит, а, как я бы сказал, учит принимать обстоятельства и работать с тем, что есть.
Говорить, что болезнь сделала меня сильнее и все в этом духе, будет стопроцентной ложью: диагноз уничтожил морально, потом разорвал на части пазла, и я сложил его за год на 50%, а сейчас неспешно добавляю по кусочку. И поздравляю себя с каждой маленькой победой, как будто выиграл Уимблдон (старейший и престижнейший международный теннисный турнир — прим.ред.)
Стараюсь больше беречь себя от нагрузок физических, по крайней мере не ставить рекордов. Уязвимость, возможно, тоже была, но поначалу больше овладевает «паничка». Помогает вера в Господа — отсюда правильные установки.
Признаюсь честно, я подсдал за этот год: тяжело оправлялся от операции и инфекции после нее, у лекарств есть «побочки», кожа, как у деда, стал медленнее в разы — список можно продолжать... Надо привыкать к тому, что так, как было, уже не будет. Планы придется постоянно корректировать, но надо двигаться дальше: пока я тут, значит, это не просто так.
В моем круге общения стало больше меня, я тот, кто всегда был рядом. Стал смотреть в зеркало почти каждый день и говорить себе: «Здравствуй, мой дорогой человек».
Решил, что общаться открыто и честно, без всяких «фильтров», буду только с теми, кто настоящий и близкий, с остальными — коротко и дипломатично. «Дружба ничего не значит, пока все хорошо». Сейчас со мной рядом те кому я дорог/нужен в любом виде, и осознание этого радует меня, отсеялось 90% «шелухи».
Быть на виду больше не интересно. Важно наконец порадовать чем-то себя — в основном хочется запечатлеть желанные виды городов, дорог и морей.
К моменту болезни я уже стал понимать, что ожидать, что кто-то решит за тебя твои проблемы — это путь в нервный срыв. А обиды — вообще гнилая тема: как только это чувство начинает «маячить», нужно гнать его подальше и ни секунды не тратить. Люди все равно не поймут, как тебе внутри, а тебя это состояние может разрушить.
Я благодарен всем, кто искренне сопереживает и молится обо мне, дешевый театр мне претит. Моя сила в моей семье. Счастлив, что рядом мои любимые люди и пес, ценю каждый Божий день.
«Тяжелее всего дается ощущение, что мое тело стало “чужим”»
Марина, рак кишечника:
Когда ты столько лет до болезни жил интересами семьи, близких людей, не забывая о себе, но и не ставя себя на первое место, трудно что-то изменить. Продолжаешь так же жить.
Мне повезло, что семья приняла очень активное участие в моем лечении. Только благодаря их вовлеченности и поддержке держусь уже четвертый год. Понимаю, что и им нелегко. Стараюсь не жаловаться: что могу — делаю сама.
Конечно, очень непросто, когда ты привык свои проблемы решать сам и быть опорой близким, а теперь иногда не можешь приготовить ужин, сходить в магазин, приехать самостоятельно после очередной «химии». Тяжелее всего дается ощущение, что мое тело стало «чужим». Его состояние меняет жизнь, планы, мечты.
Были и слезы от этого бессилия, и ощущение своей никчемности. Но потом как-то собираешься — живешь и лечишься дальше. Стараюсь воспринимать все таким, как оно есть на сегодняшний день. То, что было вчера, прошло, а что будет завтра — неизвестно.
Сначала обижало, когда люди (вроде бы с участием) спрашивают, как у меня дела. Я рассказываю, а потом через две недели в разговоре понимаю, что они не помнят моих слов. Потом просто говоришь общие фразы и больше не обижаешься.
Неизвестно, как бы я повела себя в такой ситуации. И потом, у каждого своя жизнь, дела, заботы. С теми, с кем я общалась до болезни, мы продолжаем общаться. Интервалы между общением бывают разными, так как не всегда могу куда-то пойти из-за самочувствия, но стараюсь по возможности поддерживать отношения.
Помогают мои самые близкие люди, их настойчивость и вера, что я смогу пройти очередное лечение. Приняла то, что случилось, как факт. Не мучаю себя вопросами «почему? за что?» Радуюсь очередной весне, лету, дню рождения, новому году.
«Стала сочувствовать пожилым людям и их беспомощности»
Лана, рак тела матки:
Я стала больше стремиться жить здесь и сейчас, не откладывать свои желания на будущее. Стала больше верить в Бога и полагаться на него. Стала сочувствовать пожилым людям и их беспомощности.
После болезни физически ощущаю себя другой, это связано с последствиями лечения. Сначала такие изменения очень сильно влияли на настроение, но постепенно стало легче. Ментально я стала по-другому относиться к жизни, многие проблемы перестали волновать так, как раньше.
Коллеги очень дистанцировались и не интересовались моим самочувствием, как будто ничего не происходит. Но была поддержка от девочек, которые тоже проходили лечение, от врача и персонала больницы. Помогали также близкие, психотерапия, работа, учеба и самое главное — вера в Бога.
«Из-за преждевременной менопаузы стала ощущать себя менее привлекательной и сексуальной»
Мария, рак шейки матки:
Больше стала ценить время и чаще выбирать себя, потому что неопределенности в жизни становится больше. С другой стороны, появилось больше тревожности: даже в ремиссии нельзя быть до конца уверенной, что ты здорова. Насчет планов теперь думаю так: если что-то хочется, нужно делать сейчас или никогда.
Повлияла «побочка» в виде преждевременной менопаузы: я стала ощущать себя менее привлекательной и сексуальной, при том что до болезни секс был важной частью моей жизни. Еще было тяжело из-за того, что лечение и наблюдение после него длительные, а мне в принципе тяжело с чем-то долгоиграющим.
Было сложно и с тем, что другим неловко из-за моего диагноза. Люди боялись о чем-то спрашивать, не знали, как реагировать и что говорить. Помогли годы медитации, научные публикации (я много читала про лечение) и семья: еще больше подсветилась важность поддержки близких.
«Стала терпимее и мягче: стараюсь лучше понять человека и себя»
Анонимно:
Болезнь изменила меня. Я стала терпимее к себе и другим, стала меньше суетиться. Да и сил на это не было. Мир сократился до минимума: заставить себя поесть, суметь доехать до больницы, вовремя сдавать анализы, остальное неважно.
Общение со многими людьми прекратилось, стало раздражать бодрячество («Все будет хорошо» — ужасная, равнодушная фраза), неумение и нежелание увидеть весь ужас этой болезни, некоторые испугались. Обиды нет: думаю, сама бы тоже не смогла, наверное, правильно себя вести. А кто-то, напротив, стал ближе — их немного.
Также в окружении появились люди с подобным опытом, особенно благодарна каналу «Триплята». Там девочки с трижды негативным раком молочной железы со всей России — это потрясающая поддержка и полезные знания.
Спокойно перенесла отсутствие волос, отечность, хождение с тростью — может быть, потому что уже немолода. А потеря двух десятков килограммов веса даже обрадовала.
Стараюсь лучше понять человека и себя тоже. Радуюсь мелочам. Мне кажется, я стала мягче. Разлюбила спорить и контролировать все, как привыкла в свою бытность директором школы. Восхищаюсь своими детьми: они заставили меня бороться. Еще больше люблю их, хотя куда уж больше.
